новости галерея фотозал библиотека   пригород начало
редакция
   
   

 
Юлия

рассказы
рассказы-2
стихи Юлии

отрывки из книги "Многоточие сборки"
совместный сборник рассказов "Поцелуй воина"

некоторая информация о авторе

 

 


БОГИ


Жили-были семья богов. Папа бог, мама богиня и сынишка божок. И вот однажды решили они поджарить себе кусочек бушуйского мяса. Папа бог раздобыл немного хвороста для растопки и отдал маме богине. Мама разожгла огонь в очаге и начала обжаривать мясо".


- Какой глупый сон. - Рудольф перевернулся на другой бок. Конец света! Хотя сегодня как раз в очеаредной раз и обещали конец света. Пять часов. Неужели до утра уже не получится уснуть? И это как раз когда семьи нет дома. А теперь понятно. Вчера перед отправкой их на дачу, как раз читал Ксюше какую-то греческую ерунду - папаша Хронос и его дети. Интересно как это детки с их ранимой психикой умудряются спать после таких ужастиков? Отец пожирает своих только что народившихся чад. Понятно, что из недоеденных т.е. тьфу, несъеденных выростает маленький Фрейд и начинает вещать что каждый сын, видетели, подсознательно мечтает убить своего отца и жениться на своей матери. Подсознательно - фрейденыши этакие.
- А сознательно это они как нечего делать, начитаются этого недопонятого маньяка Фрейда.
- Он закрыл глаза и попытался представить себе звездное небо. Обычно. Если конечно добиться ощущения что летишь по этому черному беспросветью всё дальше и дальше, а вокруг мелькают светлячками звезды… рано или поздно заснешь.
- Правда бабка предупреждала, что многие из рода Данов, особенно почему-то мужики, заглядевшись в звездные дали - не возвращались уже домой.
- Тем не менее ночные полеты были священным делом клана, слово на котором бабка настаивала.
- Летать меж звезд следовало мыслью, но женщины рода Данов, согласно той же легенде летали, как ведьмы по небу и ходили по воде яко посуху. Зачто их, якобы, жгли на кострах или топили в прудах.
- Кто знает - может так оно и было, в прошлое ведь не залезешь
. -
- "Враги истины трепали наш род отсекая ветку за веткой живых людей - людей осмелившихся…- она поднимала к прокопченому потолку корявый палец без ногтя,- осмелившихся яко ангелы… Ветку за веткой… тек священный сок, до небес вздымалось пламя. Да вот только не срубили же! -
- Ага - корни остались! - В который раз уже догадывался Рудольф. Время от времени он пытался вразумить бабушку, что она как потефонная пластинка нудит всякую околесицу, но бабка толи была заговорена со своим склерозом твердить как молитвы истории инквизиции, толи сама творила заговоры.
- Смотри внучек в небо! Куда еще-то, прости господи смотреть? Хорошо смотри, глубоко - оттуда придут слова, образы. Небо оно всему научит, во всякой замороке пособит. Сколько там наших и летунов заблудших, и ведьм простоволосых, прости господи, грешниц, а знахарки, повитухи, проро…" - - "Мама Богиня насадила кусочек мяса на палочку и некоторое время держала его над огнем."
-
- "А Коперник-то был прав!"
-
- Рудольф дернулся всем телом во сне и проснулся.
- Было такое ощущение будто он шлепнулся окуда-то. Во всяком случае пружины еще гудели. -
-Ну всё - либо бессонница -либо муть.
- Он потянулся за зажигалкой лежащей на полу у ножки тумбочки, сигареты обычно валялись рядом. Рука привычно нащупала пачку. Облом. Пустую
- Полежал некоторое время жуя спичку, обстоятельства вынуждали курнуть. Причем, что характерно пыхнуть. Мало этого - косяк с дурью был забит пару дней назад как раз перед внезапным пришествием тещи. И вот лежал с того самого времени и шептал как женщина - возьми меня.
- Взял. Затянулся.
- Бабушка особенно настаивала на звездной медитации. Ну вот и второе домашнее слово. Хотя теперь о медитации уже столько понаписано…
-
- " Особенно бабушка настаивала, чтобы я научился смотреть, ждать и получал бы ответы.
- Смотреть и ждать научился, а вот получать…
- Помнится бабушка всё вздыхала, мол, последний из Данов и чтоб такая непрошибаемая тупость".
-
- "Чтоб ты улетел! - Кинула она однажды в сердцах.- Твой дед был олух царя небесного, никогда меня не слушал, всё я ему видете ли, нехороша была, моложе вдвое и ротом не вышла, он то- здоровенный детинушка был и тоже из нашего рода - седьмая вода на киселе, да тоже… летать…
- Я главной должна была быть, наплевать что княжьего в нем больше - загордился! - Я родилась Даном.
- Говорила дураку - не летай! Тебя же по рудным местам водили - золото какое хочешь показывали. Наши-то предки высоко - им оттудова далеко видать. Так нет ведь - залетел. А я вдова горемычная осемнадцати годов с отцом твоим колдуном трехлетним на руках. О… сколько их - наших-то туда возносилось-то. Умыкнули небеса и его - сильнее прочих был, да видно не дано человеку быть сильнее Силы. - Вся надежда теперь на тебя внучек - в небеса смотри, весточки жди. Наши там. Так что и чуть небеса вздрогнут - не кому-нибудь - своему сообщат. Не тебе так дочери или сыну твоему".
-
- Жаль - не сказать тебе бабушка - детей-то и нет. Тоесть есть, но жены от первого брака. -

- Говоришь сообщат - о чем? Как же жди - держи карман шире. Сообщить-то они может и сообщат, а вот как услышать? Понять? Когда всю жизнь только и мог что засыпать, едва только звезды сделаются больше.
- Косяк потух. Рудольф лежал еще некоторое время в темноте, ждал.

"Средневековье ставило своей главой не бога, а незыблемые постулаты и каноны. Поэтому пришедшее ему на смену Возрождение начало рассматривать, наконец, чевовека как венец творения господне, как личность. Настало время великих перемен. Мы решили, что опасность миновала".

"Мама Богиня отодвинула мясо от жаровни и щедро полив его соусом сунула обратно".

Дальше сны замелькали, разрезанными и как попало склеенными кадрами кинохроники.

-Ты должен понять! - Донесся из динамика голос.

Мелькали гельетина французкой революции, солдатами апокалипсиса выстраивались рахитные дети Асвенцина, со свистом и грохотом прошивали небо ракеты и падали бомбы.

"Мама Богиня поворачивала над огнем уже почти что готовое мясо."

- Прав был Коперник и Джордано горел не даром. А Галилей… да бог с ним, кто-то ведь должен был остаться на земле.

- Ну пойми ты - последний из рода… - Помехи. - Ты же должен поведать миру: -

- Ломоносов предупреждал:

"Что в том Коперник прав,
Я правду докажу, на солнце не бывав.
Кто видел простока из поваров такого
Который бы вертел очаг кругом жаркого?"

- Ну - ты понял?!

"Мама Богиня бросила изрядно уже прожаренный и благоухающий кусок мяса на блюдо и позвала семью.

И тогда боги наконец съели землю. - - :




СТРАННО



Вечер выдался странным. Весна и телефон заметно снизил свою активность. Я устроилась в красном в меру моей терпимости потрепанном кошкой клесле и началаписать рассказ о моей хорошей знакомой Людмиле. К слову именно хорошей знакомой, а не подруге, таковых у меня с роду не было. Жила-была Людмила! И всё было у нее более-менее нормально но вот однажды она заметила, что в магазинах продавщицы не сразу могут расслышать ее голос. Странно - ведь для нее все было вполне обычно. Ей-то казалось, что она разговаривает как обычно. "Возможно это какие-нибудь комплексы" - подумала Люда и стала работать над дикцией, на всякий случай развивая в себе способность всегда громко, четко и выразитешльно разговаривать сама с собой. Но тут сразу странностей стало значительно больше: так например вдруг она забредала в магазинчики, которых на этом месте вообще не должнобыло быть, отоваривалась в них, платя непонятным образом оказавшейся в ее кошельке валютой, а-то просто из пустоты возникала рука с интересующим ее продуктом и чеком. Однажды Людочка даже заблудилась в новом, возникшем на месте островка безопасности супермаркете, и проплутала в нем весь день. Вдруг выяснилось, что она в совершенстве знает английкий и умее играть на скрипке. Правда последнее мастерство было у нее до обеда и трансформировалось вместе с изменением внешнего вида инструмента. (После обеда скрипка превращалась в волынку). Обычно тихий, неласковцй муж вдруг сделался необузданно страстным. А иногда в постеле вместе с нею оказывалось двое мужей. К концу июляЛюда забеременила, а в сентябре живот непонятным образом исчез. Зато в апреле она почувствовала себя как на снасях и в мае у них появился очаровательный карапуз. Без боли и крови. По правде сказать Люда не ощутила родов, чему была несказано рада. После первенца Николаса, она произвела на свет еще примерно троих крошек. Примерно - потому, что когда Николас пошел в школу, в жизни Людмилы появился двадцатилетний юноша считавший ее своей матерью. Устав обьяснять ему, что десять лет разницы есть явное свидетельство в пользу не принятия нового чада, в лоно семьи, она была вынуждена вмириться и с этим. Вероятно молодой человек видел в ней сороколетнюю даму. Проверить это не представлялось возможным. И Люда махнула рукой. Где четверо детей, там как-нибудь и для пятого место найдется. Кстати ее дом (по началу комната в комуналке) рос, рос да и вырос вруг до размера двухэтажного коттеджа. Платили они все равно как за комнату, так, что никто был не в обиде. И тут вдруг начались заморочки. Люда писала музыку, которая вдруг оказывалась рисутком вышивки, молитвой о средневековье или порно-комиксом. Это мучало ее и наводило на мысли о возвращении давно потерянной стабилиности. Каждый день в ее доме говорила на каком-то новом языке и Люда отвечала им, шутила, философтвовала. Но вот однажды вознамерилаь вызубрить хоть один из них, и чуь было не перестала понимать свою же семью. В саду у ее дома не смотря на время года цвели всевозможные цвета, причем розы втягивали в стебли шипы, когда их хотели поцеловать или погладить. В общем всё было более или менее приемлемо, пока однажды всерьез не задумавшись над смыслом жизни и способом возниктовения кремовых ласточек на торте она не проснулась в своей старой комуналке, где она жила с мамой. Проснувшейся Люсе было десять лет и ей никто не верил. Дописав рассказ я подумала. Фу, какая ерунда. Люся перешла к нам из другой школы, когда я училась в четвертом классе. Обычная, немного диковатая девочка. Моя мама говорит, что когда она была девочкой Люда училась вместе с нею и часто рассказывала эту историю, мечтая вернуться к детям и мужьям. Я скомкала рассказ и выбросила в мусор. На следующий день он непонятным образом возник у меня на столе. Причем бумага не была измятой. Через неделю я обнаружила ее на первой полосе "Русского инвалида" за прошлый год, с коментариями Надежды Дуровой, утверждающей, что знала Люду лично, и с фельетоном Дениса Довыдова, рассказывающего о том как, теперь уже он, знал Люду. Мерзавец! А еще герой-партизан! Главное обидно за Люду - ей ведь всего десять лет! Понятно, что я не могу назвать подругой столь юное существо. Юное и невинное столько поколений уже юное и невинное… столько…


ЖОР 2001 г. Япония. Впечатление от повещения пляжа в Наруто.



Был мир, покой. Горы вздымалиь над морем, в которое как в зеркало гляделись солнце и небо. Был теплый даже жаркий вечер - как раз то время когда отдахать одно удовольствие. Нажарившиеся за день на пляже семья с детьми засобирались по домам, но парочки еще млели на песке. Истомившееся от собственной жары солнце добралось уже до горизонта и вдруг открыло красные, злые глазки и слямзало пароходик с пассажирами. Тут же оживились горы - уснувшие несколько миллионов лет назад драконы и огромный голодный слизняк море. Несколько секунд был слышен лишь хруст человеческих костей, лязг пожираемых машин и треск крошащихся на зубах чудовищ домов. И снова все затихло. Наевшиеся монстры снова залегли спать.



 
 

шугаринг